Это была одна из каких-то очень ранних выставок – 2005 или 2006 год. Выставки были большие, и ножей на выставках было много. Те, кто сегодня жалуется на засилье ножей, даже представить себе не могут, сколько их было, скажем, в 2007 году. А я могу, и даже скажу.
На выставке «Крокус» 2007 года ножевые стенды занимали более трети всех выставочных площадей. В трёх залах, прошу заметить. Вообще, ножевые развалы того времени мне очень живо напоминали орочью кузницу из «Властелина Колец» – груды страшнючих чёрных клинков, лежащих в произвольном порядке, всех мыслимых форм и размеров. Роднило их одно – тёмный узорчатый слоистый металл, поверхность которого сама по себе производила устрашающее впечатление.
Мне было нужно нечто другое. Похожее на классический финский нож, который я всегда считал усреднённо наиболее универсальным для всех целей бродячего человека. От колбасы порезать до палку срубить, белку-лосика ободрать, прорезать щелевой паз в палаточной стойке или просверлить небольшую дырку в дюралевом весле. Финки были, и их было достаточно, но меня они не устраивали размерами. В общем, в наших дальневосточных реалиях финский нож был нужен немного побольше и пошире.
В одном из углов я усмотрел угрюмого худого мужика, который с явной неприязнью и даже, можно сказать, отвращением смотрел на всё происходящее вокруг. И ножи у него были! Именно финские, самых разных габаритов и пропорций, с массивными деревянными рукоятями и курпулентными и мощными кожаными ножнами. В общем, то, что надо. А ещё у него была «выпуклая линза»!
Вообще, спор о достоинствах прямых спусков, выпуклой и вогнутой линзы в строе ножевого клинка сегодня уже лежит скорее в религиозной, нежели в практической плоскости. Лично я недолюбливаю вогнутую линзу, потому что она выявляет дефекты клинка, как правило, полученные при ковке. Как минимум раз я оказывался с выщербленным ножом в руках при такой тривиальной процедуре, как заготовка лапника на ночлег. А выпуклая линза, как мне представляется, лучше режет те продукты, которые имеют прилипающие кромки. Как, например, мороженое мясо. И это сейчас, в эпоху ЧПУ, внешне выпуклые линзы стали появляться в значительном количестве – и у «Южного Креста», и у «Совушек», и ещё… В общем, есть у кого. А тогда, в эпоху тотальной кустарщины – только у него. У Лёши.
Довольно скоро этот угрюмый, обладающий тонким и язвительным юмором мужик стал моим хорошим приятелем. Объединили нас две общие любви – к охоте и к Северу. Алексей постоянно ездил на какой-то свой заветный остров на Белом море охотиться на гусей, постоянно приглашал (да и приглашает) с собой. К стыду своему, я ни разу не смог с ним поехать: именно в это время я обычно кочую на свой Север – дальневосточный. Много раз делился историями о медведях, в том числе и о тех, которые забирались на «его» остров. Медведей этих Лёша не стрелял.
– Он мне не пакостит, это ж я у него в гостях, а не он у меня? С чего бы я его стрелял?
Естественно, работает Алексей на охоте именно своими ножами. Ножи у него добротные, резкие, и все какие-то… ну, очень натуральные. Как и их создатель.
– А чего, Лёша, твои ножи кузнецы поругивают? – спросил я как-то, имея в виду нарочитый примитивизм Лёшиных произведений.
– А я не для кузнецов их делаю, – пожимает Алексей плечами. – Я их для себя делаю.
Я его понимаю. Свои книги я тоже пишу прежде всего для себя. Но вот его ножи подходят и мне. Простые, крепкие, без затей. Кроме того, в грубоватости ножей Мельницкого я вижу личный стиль – такой, какой присущ только им. Повторить его очень трудно. Как у Нико Пиросмани. И это тоже – искусство.
Все ножи у Алексея имеют свои имена. «Дилайла», «Браконьер Федя», «Батька Ангел», «Цыган в ночи», «Тень крыла», «Охотник Фома» – все они навеяны определёнными образами. Последний – в честь героя цикла моих рассказов «Про охотника Фому». Есть у Лёши нож «Марина Галкина». Встретил когда-то на Севере эту легендарную путешественницу.
Алексей мне некогда посоветовал несколько книг, которые я с удовольствием прочёл – все о Севере: «Оттенки белого», «Зимняя война», «Норвежский лес: как философия дров завоевала весь мир». Ещё Алексей любит подержанное оружие: «У ружья, если оно походило, постреляло, своя душа появляется, оно жизнью пожило, оно и тебя чему-то научить может. А сразу из магазина – ну, нет у него такого».
Многие выражения Лёши перешли в мои рассказы и книги. Остёр он на язык. «Этому человеку верить можно – он Пруста не читал!»
Здоровья тебе, Алексей! И доброй охоты!
Все статьи номера: На острие клинка №11, 2023
